Все эти пути очищения и спокойствия - хуйня.
Во мне столько злости, и с ней вместе я чувствую себя живым.
Я зол на соседей, которые, ввиду присутствия у них солидного возраста и полного отсутствия мозгов, орутся сутки напролет, и до того привыкли к этому, что сын не может попросить у матери воды без того, чтобы не покрыть ее трехэтажным матом.
Я зол на коллегу, которая, имея в свою пользу только едва ли выше моей должность, сама злится на отсутствие прибавки к зарплате, и настаивает негласно на том, чтобы ее считали весомее, чем меня самого.
Я зол на свою бывшую-суку, которая почему-то все еще считает себя правой, и к тому же умудряется быть такой счастливой, несмотря на отсутствие меня.
Я зол на тех бывших, которых теперь уже не знаю, потому что не имел сомнительного удовольствия с ними общаться на протяжении не одного года, и, вероятно, они наконец стали стоящими внимания людьми, но не идти же мне к ним знакомиться заново.
Я зол и на то, что они не знают меня такого, какой я есть сейчас - ровно по той же причине.
И все эти, и еще множество других причин злиться, они не истеричные, они меня питают. Это раздражение, я им сыт, день за днем, все сильнее и крепче, во мне клокочет тысяча разных яростей - глупых и мелких, огромных и всепоглощающих, давних и сиюминутных, - и я открыто улыбаюсь им навстречу, потому что это - самые сильные эмоции, которые мне только доводилось испытывать, за исключением еще одной.
Голод.
Пожирающий, сжимающий, помимо моей воли, мои руки в кулаки.
Голод/жажда/страсть.
Всепоглощающие и непроходящие, поджигающие мои глаза изнутри. Зрачки - просто черные дыры, и за ними эти чувства ставят негасимые свечи моих личных страстей, они полыхают там, как огни, воткнутые в выскобленную под Хэллоуин тыкву.
О, я чертовски зол. Постоянно. Счастливо зол.
И это, мать вашу, восхитительно.